Меня родили под танком
«Меня родили под танком в 1943 году» — рассказывал мой отец на праздничных застольях в далёких 80-х.
Мне, пацану, всегда интересовало — как это, под танком? А он всегда говорил: Спроси у бабушки…
ВоенФельдшер. Моя бабушка Клавдия Васильевна. Забрали по призыву. В 1941. В 23 года. Она из Сибири была направлена в Подмосковье. В самый разгар боёв:
Везли в товарных вагонах. Никаких перегородок. Я была одна среди кучи парней в этом же вагоне. В углу, в вагоне была дырка в полу — в эту дырку все ходили в туалет. Выходить из вагона без команды было нельзя…
В начале работала в тыловом госпитале. У меня был подчинённый, солдатик, санитар. Он очень уставал и хотел спать. Поэтому прятался от меня чтоб я его не нашла и не заставила работать…
Из амбара сделали морг. Точнее, просто клали туда мёртвых. Я очень боялась туда ходить. Там лежали просто жудкие люди, кто с открытым ртом и пр… Этот солдатик знал, что я боюсь и прятался там и спал, прям на трупах, на самом верху…
Когда от Москвы ехали на поезде… Помню поле… Всё утыканное вмёрзшими мёртвыми матросиками в шенелях…
Один раз я показала себя, и прежде времени выскочила из строя на построении. Меня заметил командир…
Я страшно рыдала вечером в казарме… Так я оказалась на передовой…
Но меня мгновенно взял под своё покровительство замполит. У него была стычка с командиром — тогда замполит сказал чтоб меня не трогали…
Санитары, мужчины, приносили с поля боя раненых, мы им оказывали первую, точнее вторую-первую помощь и отправляли дальше в тыл — в госпиталь.
На прямую фашисты на наш медпункт не обстреливали. Но снаряды некоторые долетали. Но мы быстро стали по звуку понимать — стоит ли беспокоится из-за летящего снаряда или нет.
Иногда на передовой наступало затишье. Немцы проводили перегрупперовку и наши занимались тем же, и никто ни в кого не стрелял. И тогда замполит разрешал мне приходить к нему на наблюдательный пункт и смотреть через оптику в сторону немцев… Лучше бы я не смотрела — сколько их там было — видемо-невидемо…
Я была строптивой и иногда злилась на замполита и убегала. Один раз чуть не попала в плен — убежала не в тот лесок. Там услышала немецкие голоса…
Замполит меня всегда искал — отправлял солдатиков. Они ходили и кричали:
— Товарищ военфельшер. Товарищ военфельшер.
Так я провоевала до 1943 года. Никого не убивала.
Зимой 1942–1943 года, когда мою беременность стало видно, а замполит понял, что на передовой будет заваруха — он быстро отправил меня домой на подводе. Мы скользили по льду замёрзшего озера, а в село, из которого мы только уехали, уже вошла колона немецких танков. И они шли по дороге вдоль озера. Один танк повернул ствол и выстрелил…
Огненный шар летел прям на меня…
Но вместо удара об лёд, снаряд продолжал скользить практически вместе с нами, ему не обо что было удариться чтоб взорваться…
В самом начале лета этого же 1943 года, в Сибири, у моей бабушки родился мой отец — Прохоров Николай Николаевич. А замполит — мой дед, Прохоров Николай Иванович провоевал всю войну и погиб в Венгрии, в самом конце войны, наступив на мину.
Могила есть. Бабушка ездила в 1975 году в Венгрию на могилу и плакала.
Могила есть и сейчас. Ухоженная и не заросшая. Венгрия ухаживает за могилами русских солдат.
На фото — мой дед.
Его могила в Венгрии в Надьканиже.
Другие новости по теме
Адвокатская тайна (Почти детектив)
Методы «Единой России»
Тренер муниципальной сборной принял решение уйти с ГМКСУ «Стадион»!
Визит Алиханова в Гусев. Впечатления и разочарования
