Исчезнувший мир на востоке Пруссии: история фольварка Шублау

Когда мы листаем страницы истории Восточной Пруссии, за каждым сухим географическим названием скрывается удивительная история человеческих судеб. Одним из таких мест был небольшой фольварк Шублау, затерявшийся в девяти километрах к юго-западу от Гумбиннена — города, который сегодня мы знаем как Гусев. Сегодня на этом месте, строго на восток от современного поселка Маяковское, уже не найти следов оживленной жизни. Но до 1945 года здесь кипел привычный для европейского захолустья быт, где богатство соседствовало с бедностью, а трудолюбие было основой существования.

Сердце поселения: трактир, мельница и амбиции хозяина

Центром и, пожалуй, душой Шублау был местный фольварк, который возглавлял последний бургомистр (деревенский староста) Вальтер Сценгель. Этот человек был настоящим хозяином жизни: в его руках сходились главные нити деревенской экономики. Сценгель владел не только трактиром, где по вечерам собирались местные жители обсудить новости, но и мельницей, куда соседи свозили зерно. Кроме того, ему принадлежало восемь гектаров земли — солидный по местным меркам надел. Будучи владельцем гостиницы, он встречал редких путников, которые, вероятно, направлялись в Гумбиннен или возвращались обратно.

Социальный ландшафт: аграрная аристократия и ремесленники

Как и в любом другом уголке мира, общество Шублау было неоднородным. На вершине деревенской иерархии стояли зажиточные семьи, чьи угодья простирались на десятки гектаров. Особо выделялись хозяйства Юнкунов, обрабатывавших сто пятьдесят гектаров, семьи Лоосов с восемьюдесятью гектарами и Лерцеров, владевших семьюдесятью. Эти люди были настоящими столпами местной экономики, обеспечивая работой тех, кому повезло меньше.

А рядом с ними ютились мелкие хозяйства, которые с трудом сводили концы с концами. Фамилии Эшманов, Хофманов, Дидсунов, Графенбергеров, Ветцнеров и Кершовских звучали по-соседски просто, но за ними стояла ежедневная борьба за выживание. Имея всего по несколько гектаров земли, прокормить семью было практически невозможно. Историкам остается только догадываться, как именно выживали эти люди. Скорее всего, основным источником дохода для них была поденная работа у более удачливых соседей — Юнкунов или Лоосов.

Однако земледелие было не единственным занятием. Как и в любом самодостаточном поселении, здесь были свои мастера. Жители знали, где починить одежду или сбрую, — в Шублау трудился портной и сапожник Генрих Рудат. Если ломалась подкова или требовалось починить плуг, все шли в кузницу к Герману Герулису, который, к слову, тоже имел небольшой надел в десять гектаров, совмещая ремесло с сельским трудом. А если нужны были спички, соль или нитки, путь лежал в крошечный магазинчик торговца Франца Поста.

Школа и порядок: как жила община

Даже в таком небольшом месте, как Шублау, уделяли внимание образованию и закону. В поселке работала школа, ставшая центром притяжения для семей с детьми. Учительский труд здесь не был легким, но им самоотверженно занимались педагоги: Вильгельм Думшат, Лотта Рековски и Берта Пликкет. Именно они учили местную детвору грамоте, арифметике и, вероятно, внушали им любовь к этому маленькому клочку земли.

Порядок в округе блюл жандармский пост. Служба здесь, вдали от шумных городов, имела свою специфику: следить за соблюдением тишины, разбирать мелкие тяжбы соседей и ловить браконьеров. Обязанности стражей порядка исполняли жандармы Фриц Альтенкирх и Густов Стабровский — люди, которых знала в лицо каждая собака в округе.

Жизнь в движении: почта, автобус и далекая железная дорога

Удивительно, но при всей своей кажущейся изолированности, Шублау не был отрезан от мира. Рядом с поселком проходило железнодорожное полотно, связывающее Гумбиннен с другими городами. Однако своей станции здесь не было — пассажирские поезда проносились мимо, лишь издалека маня гудками. Тем не менее, связь с «большой землей» существовала. Дважды в день из Гумбиннена приходил автобус. Это было главное событие дня: автобус привозил почту — долгожданные письма и газеты, а также редких пассажиров, которые, возможно, держали путь в гости к родственникам или по делам в соседние деревни.

Сегодня, гуляя по полям близ поселка Маяковское, трудно представить, что здесь когда-то звенели детские голоса, скрипела мельница и кузнец Герман Герулис раздувал меха в своей кузнице. Фольварк Шублау, как и тысячи других поселений, канул в лету, оставив после себя лишь память в архивных документах да немые фамилии, которые мы теперь пытаемся собрать воедино, чтобы сохранить для потомков историю этого исчезнувшего мира.

Владимир Летягин